По собственному желанию

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram

С председателем судакского городского отделения КРО ВООВ «БОЕВОЕ БРАТСТВО» Геннадием Витальевичем Маркозой мы говорили о былом, о нынешнем и пытались найти связь времен.

По собственному желанию

— Геннадий Витальевич, Родина вручала автомат 18-летним парням, и при этом в тексте присяги были написаны проникновенные слова о защите ее рубежей. Афганские военные реалии эти тезисы подтверждали?
— Поначалу ничего особого не происходит, и ты каждый день решаешь чисто житейские вопросы воинской службы, как бы вкатываешься в ритм и распорядок. Но потом приходит осмысление того, что ты здесь можешь просто погибнуть, и появляются первые признаки самоорганизованности, а когда умирают твои товарищи, то уже рождается злость. Как говаривал один киногерой, «на войне не надо размышлять о высоком, на войне надо стрелять». По прошествии десятков лет начинаешь понимать, что в реальных боевых условиях нам не нужны были политзанятия, да и мало что мы понимали в большой политике. А вот сохранение жизни своей и своих боевых товарищей было куда большей мотивацией.

По собственному желанию

— В Афганистане Вам пришлось переквалифицироваться в сапера. Как быстро удалось войти в курс дела?
— Мину я впервые увидел уже там, ну а жить захочешь — переквалифицируешься. Довольно быстро усвоил навыки разминирования, а о науке распознавать уловки тех, кто их ставит, можно рассказывать часами. К тому же у нас были специально обученные собаки, которые и находили опасные закладки. Они спасли жизни многих сотен наших солдат. Берегли наши жизни порой и другие, весьма экзотические факторы.

— А именно?
— Мы стояли в небольшом, довольно комфортном городке, который когда-то занимали советские и болгарские строители автодороги. Наша рота разминирования стояла в восьмистах метрах от собственно батальона, в котором однажды сменили командира. Так вот, расположение батальона постоянно обстреливали, а нас нет. Почему? К примеру, старые колеса от БТР мы меняли на какую-то мелочь у местных жителей, а от нашего дизель-генератора, снабжавшего часть электричеством, шли провода и к дувалу очень уважаемых в кишлаке людей. А еще афганцы очень ценили появлявшихся в нашем собачьем племени щенят. Как-то комбат спросил об этом феномене нашего командира роты, тот ему и ответил: ничто так не сближает народы, как торговля. Попутно, как выяснилось, и жизни сохраняет.

— Как прошла адаптация к мирной жизни?
— Как ни странно, мне снова захотелось служить в армии. Но армия мирного времени, мягко говоря, меня не вдохновила. Из предложенных мне вариантов, были только должности на складе — меня это не устраивало, и так через бюро трудоустройства попал в аварийную газовую службу.

По собственному желанию

— Но параллельно в свой «дембельский» год Вы еще создали…
— Клуб воинов запаса «Братство». Решение было спонтанным: а не собраться ли нам, ребята, в Судаке? Собирались, примерно до 1994 года я всем этим руководил, потом передал бразды правления другому парню, а в 2011 снова вернулся в Судак. Сегодня мы уже имеем статус судакского отделения Всероссийской общественной организации «Боевое братство». Создавали ячейку сначала афганцы, сейчас в своих рядах уже имеем ребят, прошедших Эфиопию, Египет, Чехословакию, а самые молодые у нас «сирийцы».

— Чем занимаются члены Вашей организации сегодня?
— От чисто бытовых вопросов наших побратимов до серьезной воспитательной работы с подрастающим поколением. Стенды с фотографиями и документами, посвященные Афганской войне и другим событиям, являются как бы передвижной фотовыставкой, которая размещается в школах и сельских библиотеках. Помимо этого, проводим со школьниками Уроки мужества, пытаемся вытянуть их на откровенный разговор о том, что нить времен не должна обрываться ни при каких обстоятельствах. Уход за могилами ветеранов, установление мемориальных досок погибшим воинам также являются частью воспитательной работы, поскольку привлекаем для этого молодежь.

— Как реагируют на все это те, кому эту нить Вы пытаетесь передать?
— По-разному. Со старшеклассниками говорить сложнее, у младших в глазах больше любопытства и горения.

— Как думаете, почему так?
— В этом процессе случился некий провал, когда, образно говоря, «Павку Корчагина» вроде как отобрали, а нового не прислали. Время было тяжелое, родители зарабатывали кто как мог, а дети были отданы улице. Теперь надо нагонять, просто подход к этому поколению должен быть более тонким, и мы тоже этому учимся. К примеру, изменили тактику и стали выставлять наши фотографии за 3-4 дня до приезда в школу или ПТУ — а это 20 стендов. Так мы даем возможность ребятам спокойно изучить наши фотографии, сформулировать какие-то вопросы, а мы со своей стороны пытаемся сделать встречу доверительной, убрать из мероприятия поднадоевшую школьную строгость.

По собственному желанию

— Вы верите в нашу молодежь?
— Да, и объясню почему. Молодости свойственна спонтанность мышления, которая является производной от неустойчивой психики. Да и отсутствие жизненного опыта — основного материала для анализа окружающего мира — дает о себе знать. И главное — мы в их возрасте были такими же, отличия только в нюансах. Поэтому, я уверен, все в них со временем перебродит, придет и осознание ценности Родины, и смысла ею дорожить и защищать ее. Ну а мы в этом немного поможем на начальном этапе.

— Вы общались с ветеранами Великой Отечественной войны, вели с ними какие-то разговоры. Что они говорят об Афганской вой­не?
— Они видят большую разницу в том, что Отечественную пережил весь народ, а Афганская была в некотором роде болью весьма ограниченной части общества. Поэтому послевоенное время отличалось более строгими порядками, фронтовикам сопереживали все слои общества, включая тогда еще советских чиновников. И они во многом правы, те ветераны. Поэтому и возникают иногда крамольные мысли о необходимости какой-то новой встряски, чтобы люди снова стали более сплоченными и организованными, но чтобы при этом никто не погибал. Отчасти Крымская весна таковой и стала, и все прошло практически мирно.

— Иногда в разговорах с ветеранами той войны нет-нет, да и промелькнет фраза о том, что это было самым лучшим временем в жизни…
— Да, это своеобразие психики человека, поскольку память особенно ярко помнит стрессовые ситуации, когда надо быстро находить решение и при этом остаться в живых. Все это дополнялось молодостью тела и духа. И я вполне разделяю такие мысли, поскольку то же могу сказать и о себе.

— А как прошла Крымская весна через «Боевое братство» Геннадия Маркозы?
— Непросто. Как и в любом более-менее многочисленном собрании людей, «в прениях были дебаты». Но потом я смог убедить людей в том, что ситуация может просто вспыхнуть, и пожар этот потом будем долго тушить, если потушим вообще. Поэтому было решено организовать патрули, дежурные оперативные бригады на экстренный случай. Мои доводы были такие: война — это не «пошел на работу к 8.00, а вернулся в 17.00 домой к жене и детям, поставил под стенку АК и сидишь смотришь ток-шоу». Доводы оказались действенными.

— Как взаимодействует «Боевое братство» Судака с местной администрацией?
— Новая администрация в Судаке появилась недавно, на ситуацию наложилась еще и пандемия, поэтому пока мы с администрацией подписали только одно соглашение, но, учитывая опыт прошлых лет, а тогда сотрудничество было вполне конструктивным, мы выйдем с новыми предложениями, и нас, уверен, поддержат.

По собственному желанию

— А в чем конкретно выражалось сотрудничество?
— Материальная помощь матерям погибших воинов, инвалидам, иногда просто попавшим в тяжелое положение людям, установление памятников. Сегодня, кстати, идет процесс согласования памятника воинам-афганцам в Морском, и местная администрация в этом активно участвует.

— Взаимоотношения чиновников с ветеранами Афгана не всегда были гладкими — это как-то сказалось на отношении самих афганцев к власти?
— Ну да, был такой период в 90-х, когда афганцев, да и не только их, мягко говоря, обидели. Вот просто взяли и отобрали то, что нам принадлежало по закону. Мы, естественно, возмутились, некая напряженность была, но потом философски рассудили, что есть ноги-руки — ну, у кого они остались, — надо зарабатывать и помогать друг другу большей частью самим. Сегодня ситуация стала получше, лояльности к нам стало больше, но и мы не сидим сложа руки.

— Кто-то говорит о том, что войну, причем любую, нужно вычеркивать из жизни…
— Афган оставил в моей жизни такой значительный отпечаток, что могу с уверенностью сказать — он мою жизнь и предопределил. Афган познакомил меня со множеством людей с обостренным чувством справедливости. С одними я не расстаюсь до сих пор, других с горечью провожаю в последний путь. Афган привнес много новых смыслов, и у меня в машине до сих пор играют исключительно афганские песни. А память сама разберется — худшее постарается забыть, а светлое сохранит на всю оставшуюся жизнь.

Автор: Александр АНАСТАСОВ

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram