Геннадий Васильев: Пишу, чтобы помнили…

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram

— Геннадий Евгеньевич, писателя, как правило, отличает такая черта, как страсть к чтению. То есть он гораздо больше читает, чем сочиняет сам…
— Большая доля справедливости в таком суждении есть. Не знаю как у остальных, но я еще когда находился в школе-интернате все свое свободное время занимал книгами. Брал на выходные несколько книг и все их, что называется, проглатывал за два дня. Наверное, сам того не осознавая, я уже тогда готовился к своей писательской стезе.

Геннадий Васильев: Пишу, чтобы помнили…

— После выхода нескольких повестей по афганской тематике Вы занялись довольно несвойственным в эпоху интернета детским творчеством. Что подвигло?
— Банальная усталость от военной тематики. Захотелось просто отдохнуть, и творчество для самых юных читателей показалось мне лекарством. Дети, а моей аудиторией были, в основном, школьники младших классов, еще относительно чисты в своих помыслах, их еще многое искренне удивляет в окружающем мире, и мне захотелось им этот удивительный мир показать во всех красках. Проанализировав то, что лежало на прилавках книжных магазинов Крыма, а, по моему мнению, было все это уныло и скучно, я решил издать свой журнал «Ералаш Таврический». Так у меня за плечами появилось около ста детских рассказов и несколько книг. Ну и еще надо отметить то, что в интернате, как правило, собираются так называемые «педагогические ошибки». С ними часто приходилось конфликтовать и драться, и мое творчество, обращенное к детям, можно назвать некоей отложенной реакцией на негатив. Тогда я понял, что мне не по пути с тем пустым миром полублатной романтики и примитивных устремлений. Но тогда же я осознал, что, условно говоря, другой мир создают именно писатели, именно они рассказывают о подвигах, необычных поступках, о людях, которые в сравнении с другими живут как-то не так.

— О чем Вы рассказывали детям?
— Я говорил с ними на многие темы. Это отношения в детской среде, отдельные темы для мальчиков и для девочек, затрагивал темы о зверях, дельфинах, о новогодних приключениях, о строптивых детях и много чего еще, чем заполнен удивительный детский мир. Сегодня, к сожалению, книга сама по себе начинает проигрывать интернету, и туда ушла большая часть моей детской читательской аудитории. Приходится и мне идти туда за ней, увы. Сегодня для публикации в интернете уже подготовлено двенадцать детских и три взрослые книги, все это можно прочитать на моем собственном авторском сайте, скачать электронные версии.

СПРАВКА
Васильев Геннадий Евгеньевич, член союза писателей Крыма. Выпускник Ленинградского суворовского училища, ветеран Афганистана. Литературной деятельностью занялся после увольнения из армии, редактировал газеты и журналы Крыма. Директор издательства. Автор повести «В Афганистане, в «Черном тюльпане», изданной по инициативе Крымского правительства для школьных библиотек Крыма. Автор детских рассказов и повестей, опубликованных в детском журнале «Ералаш Таврический». Дипломант конкурсов на лучшие произведения для детских средств массовой информации Крыма.

Геннадий Васильев: Пишу, чтобы помнили…

— Ваше первое произведение датируется…
— Моей учебой в Ленинградском суворовском училище. Тогда я написал большую статью в молодежную газету «Смена» о нашем училище, и мне за нее заплатили гонорар в 25 рублей — огромные деньги! Пошли получать его небольшой компанией, выпили, пришлось обходными путями пробираться в казарму, ибо на КПП нас бы враз вычислили. Но утром командир роты по внешнему виду таки понял, что к чему — за такое отчисляли. Заставили писать объяснительную записку. Я написал ее на семи листах, и когда офицеры стали ее читать, то вердикт был такой: такого ценного кадра от воинской службы отлучать нельзя — и оставили! Потом была небольшая повесть о гладиаторах, рукопись которой исчезла неведомо куда. Отдельная история как я попал в это училище, ибо конкурс оказался жесточайший, а родители моих сокурсников были не ниже подполковника. Но вот и так бывает. Кстати, в командировке с «Черным тюльпаном», когда мы сопровождали тела погибших, я случайно встретил в Ленинграде своего командира роты, и он мне поведал, что рукопись эта до сих пор гуляет по тумбочкам курсантов моего училища, обтрепанная такая тетрадь в 96 листов.

— Ваша первая книга об афганских событиях — это дневники или воспоминания?
— Дневники нам запрещали вести, поэтому все, что описано в повести «В Афганистане, в «Черном тюльпане» было взято из воспоминаний. Путь ее в издание был тернистым, ибо я не стал сглаживать многие моменты, и лексика в этом произведении была, прямо скажем, ненормативной. Я послал повесть на конкурс в Москву, но с первого раза ее отклонило авторитетное жюри. Пришлось повесть «перевести» на культурный язык, и она таки вышла, ее раздали по школам. Когда ее прочли мои афганские братья по оружию, то вердикт их был такой: что-то мы здесь все очень культурно выражаемся. Сегодня к печати подготовлено уже третье издание этой повести, нечто среднее между первым и вторым.

Геннадий Васильев: Пишу, чтобы помнили…

— Сегодня Ваша деятельность связана как-то с ветеранами Афгана?
— Да, я работаю в крымском TES-отеле, который получил грант на реабилитацию воинов-афганцев. Приходится заниматься очень многими вещами, хотя по штату я отвечаю за охрану труда. Вспомнил свои былые «афганские университеты», когда я, молодой замполит, был руководителем самодеятельного ансамбля, играл и пел на гитаре, вот иногда и здесь выхожу на сцену. Иногда приходится решать какие-то экстренные ситуации, ибо афганский синдром никто не отменял, но на то он и центр реабилитации.

— Вы помните свою первую афганскую операцию? Что она для Вас открыла?
— Что для войны не все люди готовы, не все подходят. Тогда мы скрытно выдвинулись в крепость, затем так же скрытно начали «обкладывать» кишлак. Ночь, идем друг за другом с полной нагрузкой, стал замечать, что тяжело задышал сначала один солдат, затем второй. Начал их немного разгружать, забирая часть амуниции на себя. Затем один солдат решил перепрыгнуть арык вместе с пулеметом за спиной, но не рассчитал центра тяжести и спикировал головой вниз. Еле успел его вытащить, а то бы захлебнулся. Помню, что старослужащие после этого сразу приняли меня в свой круг, поняли, что на меня можно положиться, правда, все же укоряли за помощь молодым, ибо так салаги могут привыкнуть уповать на кого-то. После той операции меня всегда ставили в конце колонны, чтобы тянул и подгонял отставших.

 

— Чем она закончилась?
— В общем, ничем, боя не было. Видно, нас все-таки заметили духи, и из кишлака они выходить не стали. Зато после, когда вернулись, устроили русскую баню, а, отдохнув, я написал первую песню, лирическую. Потом были другие песни, из которых особенный успех имела песня про «Зуб» и тыловиков. В моей дилогии «В Афганистане, в «Черном тюльпане» описывается эта тяжелая операция и история создания этих песен. Песня про «Зуб» сочинялась в бане сразу после операции, писалась на коленке, тут же подбирался несложный мотив. А главное, что этой же ночью у костра, разведенного прямо на плацу неподалеку от штаба полка, мы устроили премьеру. Вторую песню, которая про тыловиков, даже пошли петь к фанерному модулю, где жили штабные. Мы хотели, чтобы они нас обязательно услышали…

— А какой эпизод вашей афганской кампании больше всего запомнился?
— Скажем так, был такой эпизод, который мне кажется важным в моей жизни. Мы тогда сопровождали колонну и остановились возле одной речки, чтобы помыться. Около трехсот человек сгрудились на небольшом пятачке, было тесно. Вдруг услышали наверху взрыв. Мой командир и я быстро поднялись вверх на дорогу и поняли, что один из офицеров стал спускаться к реке по другой тропинке и наступил на мину, ему оторвало ногу по колено. На «бэтээре» мы задним ходом по минному полю подъезжаем к этому капитану, и я, накинув на него лассо, подтягиваю его, а потом начинаю перевязывать. Как я все это делал уже не помню, затем за ним пришла вертушка, и врачи спасли ему жизнь. Как оказалось, в сложной стрессовой ситуации я все сделал правильно. А прослужил я тогда в Афганистане всего ничего, не больше двух месяцев.

Геннадий Васильев: Пишу, чтобы помнили…

— Вы с этим капитаном потом как-то пересекались?
— Из госпиталя он мне написал письмо о том, что к нему приехала жена, посмотрела на него, молча развернулась и ушла. Он спрашивал меня, как дальше жить. Я написал ему, чтобы не уходил из армии, направил рапорт министру, просился работать в военкомат. Говорил ему, что там найдется настоящая боевая подруга, встретишь новую любовь. Потом все так и вышло: он работал в военкомате, влюбился, женился, родились дети, у них счастливая семья.

— Из войны еще сильно запоминаются ситуации, когда, как говорится, все на волоске…
— Таковая мне запомнилась еще и потому, что случилась как раз в день рождения моей дочери. Тогда мы пошли на зачистку одного кишлака, и за нами увязались афганцы, которые перешли на сторону правительственных войск. Хотя, по моему мнению, это была обычная банда, которая сама по себе. Просто в том кишлаке, как выяснилось позже, обитали обидчики главаря этой банды, Пахлавана, — они вырезали его семью. Сначала я увидел, что Пахлаван тащит какого-то бородача к дороге и готовится его расстрелять. Мне это не понравилось, и я сказал, что безоружного расстреливать нельзя, его надо сдать органам. Ситуация накалилась, и бойцы направили друг на друга автоматы. Обстановку разрядил комполка, который приехал на БМП и тут же подарил главарю свой автомат. На Востоке если мужики обменялись оружием, то это уже братья. Затем уже при отходе я замыкал колонну и, сидя на пригорке, вдруг увидел, что ко мне приближается какая-то огненная точка. Пока сообразил, что это противотанковая реактивная граната, за спиной раздался взрыв. Вскоре полетела вторая, мы укрылись за БМП, а третья взорвалась как раз там, где я находился до этого. Потом отошли к танку, а танкисты, спокойные такие, зарядили и выстрелили туда, откуда уже бил крупнокалиберный пулемет. Все разлетелось в щепки. События эти происходили 22 октября, а по приезде в часть через неделю мне вручили телеграмму, где говорилось, что 22-го у меня родилась дочь Катя…

— К какому главному выводу в жизни привело Ваше участие в афганской компании?
— К тому, что надо прилагать максимум усилий, чтобы войн больше не было. Особенно это надо объяснять молодому поколению, которое может воспринимать реальную войну как компьютерную игру. Наверное, поэтому я и пишу, как говорится, чтобы помнили…

Материал подготовлен при содействии Крымского республиканского отделения  Всероссийской общественной организации ветеранов «БОЕВОЕ БРАТСТВО»

Автор: Александр АНАСТАСОВ
Фото: из личного архива Васильева Е. Г.

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram

По теме:

Время выбрало нас. Пятый юбилейный подводит итоги

В Крыму в Морском опять звучали песни и гремели салюты! Пятый Слет ветеранов боевых действий и Фестиваль патриотической песни «Время выбрало нас», проводимый Крымским отделением Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство», в очередной раз собрал поющих и играющих ветеранов Афганистана и других военных конфликтов в уютном уголке крымской земли — для того, чтобы не забывали, и для того, чтобы передали свое отношение к жизни будущим поколениям.

Читать »