“О ВОЗВРАЩЕНИИ МЫ ДУМАЛИ МЕНЬШЕ ВСЕГО”

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram

Рим Файзиевич Хабиров, полковник в отставке. Родился 10.04.1951 года в селе Верхнеяркеево Илишевского района Башкирской АССР, ныне республика Башкортостан. В 1973 году окончил Бакинское высшее общевойсковое командное училище. Службу начинал в спецназе города Лагодехи КЗакВО. С 1984 по 1986 годы проходил службу в Афганистане. В 1990 году окончил Военную академию имени Фрунзе. Награжден орденами Красной Звезды, Боевого Красного Знамени, Богдана Хмельницкого, медалью «За боевые заслуги».

— Рим Файзиевич, фильмов о работе спецподразделений всех мастей снято много, и читатель, в принципе, какое-то представление об этом имеет. А можно о такой работе узнать без режиссерских интерпретаций, то есть от Вас?

— В общем и целом все еще проще, чем в фильмах: заброс, выполнение поставленной задачи максимально эффективно и без потерь, возвращение домой. Правда, с последним пунктом в итоге и возникали самые большие сложности.

— Почему?

— Потому как об этом думали меньше всего, хотя и существовал какой-то план отхода. Но если будешь о нем думать, то это скажется на выполнении основной задачи, на которой и надо сосредотачиваться. Ну а потом уже как получится, а это импровизация по обстоятельствам.

— У Вас за плечами Афганистан, и смеем предположить, что именно там было больше всего «живой» работы?

— Пробыл я там два года, и работы было много.

— Бывало так, что поставленную задачу выполнить не удавалось?

— В моей практике такого не было. Случались ситуации, когда все было на грани срыва. Как-то меня назначили советником командира батальона афганских коммандос, и им была поставлена задача перехода по советской линии от одной горы к другой. Но командир батальона Набулла отказался это делать, ибо, по его сведениям, на пути было минное поле. Беру с собой своего ординарца и переводчика и иду по маршруту. Ощущения не из приятных, но осторожно, след в след, мы это сделали, затем прошли и афганцы. На грани, в общем…

— А как вообще воевали афганцы против афганцев?

— По-разному. К примеру, если войсковые операции предстояло проводить в Панджшерском ущелье, то 50 процентов личного состава боевого афганского подразделения могли просто разбежаться по своим кишлакам. Панджшер для них был как «черная метка».

— Война, а тем более спецоперации, не обходятся без потерь. Как быть, когда появляются, говоря армейским языком, двухсотые или трехсотые?

— Своих не бросали ни при каких обстоятельствах, это было непреложным законом.

— Есть такое расхожее выражение «смотреть смерти в глаза». У Вас есть подобные впечатления?

— В нашей подготовке была установка: чем меньше о смерти думаешь, тем больше шансов ее избежать. О чем больше всего надо думать, так это о выполнении боевой задачи, тогда все остальное станет второстепенным, тогда и не встретишься со «взглядом». Но это и не значит, что нужно бездумно лезть на рожон. Во всем должен быть выверенный холодный расчет.

— Случалось ли сталкиваться с «коллегами» с другой стороны, и как бы Вы оценили их возможности?

— Нет, сталкиваться не приходилось, а о возможностях могу судить только по специальным журналам. Скажу одно: наши ребята не подведут, это точно. Они были воспитаны в другом духе, а воинский дух — это как дополнительное оружие в твоих руках.

— Воинское братство — это единственное, что человек приобретает на войне…

— Это так, но я бы добавил еще и то, что его, это самое братство, надо заслужить, оно не подается тебе автоматически вместе с военным статусом. Оно приобретается только на боевых выходах, ибо там сразу видно, что из себя представляет каждый. Скажу, что среди моих сослуживцев были как раз те, кто и стали впоследствии «братьями по оружию».

— В Вашей воинской биографии есть период, когда служба проходила уже под другим флагом и, подозреваем, под другой идеологией…

— Когда СССР развалился, я находился в Крыму и служил в Первомайской бригаде спецназа. Встал довольно щекотливый вопрос, что делать дальше, и я стал советоваться с Москвой. Сказал, что готов перебраться в любой уголок России, и мне ответили, что «свои люди» нужны везде. Так я стал украинским спецназовцем. Поначалу все шло как бы своим чередом, тем более что я был узким специалистом, а в таких остро нуждалась и украинская армия. Но потом, как вы правильно подметили, начала подымать голову «идеология», стали заставлять изучать украинский язык и общаться на нем. Около пяти лет я этим прозанимался, так его толком и не освоил, хотя в Афганистане фарси изучил за два года.

— В чем заключалась «узость» Вашего военного профиля?

— У меня за спиной 2000 прыжков с парашютом и звание «Мастер спорта». Поэтому последняя моя военная должность была «заместитель командира бригады по воздушно-десантной подготовке». То есть моей задачей было подготовить бойцов так, чтобы они точно, без травм и происшествий приземлялись в нужном месте и в нужное время. Этим я занимался последние 15 лет службы. А до этого я был обычным спецназовцем, как и все, ходил на задания с 40-килограммовым БК.

— Вы и сегодня находитесь в хорошей форме — как говорится, хоть снова в спецназ. Физическая подготовка для спецназовца является главным критерием успеха в операциях?

— Скажем так, одним из основных. Когда я попал в спецназ, то вес держал около 80 килограммов, но быстро понял, что для такой работы надо быть полегче. Там в день приходится пробегать по 40 километров, да еще и нагрузку на себе нести, поэтому быстро сбросился до 70-72 килограммов. Это лучше и для прыжков с парашютом: меньше веса — меньше скорость приземления.

— 2000 прыжков, и без «летных» происшествий?

— Отчего же, четыре раза приземлялся на запасном…

— Сегодня в России вновь заговорили о том, что воспитательная работа среди молодежи должна быть поднята на новый уровень. Вы наверняка участвовали в мероприятиях патриотического направления и смотрели в глаза современной молодежи. Что там сегодня видно, так сказать?

— Я пять лет занимал должность председателя Совета ветеранов Первомайского района, и встречи с молодежью были частью нашей работы. Скажу так: этой работой надо заниматься целенаправленно и постоянно. Если упустишь какой-то период, то эта самая молодежь разбредется кто куда. Молодое сознание хрупко и спонтанно, ему свойственен конформизм, поэтому, чтобы у нас не отобрали наше потомство, расслабляться в этом направлении нельзя. И, кстати, то, что делает в Крыму в этом плане Председатель КРОО «Ветераны боевых действий» Сергей Иванович Тарасов очень важно и своевременно.

— Как восприняли события 2014 года?

— С большим воодушевлением и радостью. Но поначалу все было очень напряженно, ибо нам многое казалось неясным, и только тогда, когда мы поняли, что за нами стоит великая Россия, все было сделано быстро и без эксцессов. Надо отдать должное нашему президенту Владимиру Путину, а также крымским лидерам Аксенову и Константинову за проявленную стойкость и решительность в критический момент. Те события показали, как важно иметь лидера, способного принять важное решение.

— Наверное, у спецназовцев были какие-то присказки насчет своего ремесла. Поделитесь собственной.

— Про нас говорили, что спецназовцу нужно всего лишь «кинжал в зубы, здоровья в руки, и он все сможет». По большому счету, мы и смогли!

Автор: Александр АНАСТАСОВ
Фото: Елена Халевина

Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram